Category: авто

Category was added automatically. Read all entries about "авто".

(no subject)

В эту ночь, как всегда, старичок в  черной  пелерине  брел
вдоль  самой  панели  по  длинному пустынному проспекту и тыкал
острием  сучковатой  палки  в   асфальт,   отыскивая   табачные
кончики,--  золотые,  пробковые  и  просто  бумажные,-- а также
слоистые окурки  сигар.  Изредка,  вскрикнув  оленьим  голосом,
промахивал  автомобиль, или случалось то, что ни один городской
пешеход не может заметить, падала, быстрее мысли  и  беззвучнее
слезы, звезда. Ярче, веселее звезд были огненные буквы, которые
высыпали  одна  за другой над черной крышей, семенили гуськом и
разом пропадали во тьме.
     "Неужели... это...  возможно..."  --  огненным  осторожным
шепотом   проступали  буквы,  и  ночь  одним  бархатным  ударом
смахивала  их.  "Неужели...  это..."  --  опять  начинали  они,
крадясь по небу.
     И   снова   наваливалась   темнота.   Но   они  настойчиво
разгорались и  наконец,  вместо  того  чтобы  исчезнуть  сразу,
остались  сиять на целых пять минут, как и было условлено между
бюро электрических реклам и фабрикантом.
     Впрочем, черт его знает, что на самом деле играло  там,  в
темноте,  над  домами,  световая  ли  реклама  или человеческая
мысль, знак, зов, вопрос, брошенный в небо и  получающий  вдруг
самоцветный, восхитительный ответ.
     А  по улицам, ставшим широкими, как черные блестящие моря,
в этот поздний  час,  когда  последний  кабак  закрывается,  и
русский  человек,  забыв  о  сне,  без  шапки, без пиджака, под
старым макинтошем, как ясновидящий, вышел на улицу  блуждать,--
в  этот  поздний  час, по этим широким улицам, расхаживали миры
друг Другу  неведомые,--  не  гуляка,  не  женщина,  не  просто
прохожий,--   а   наглухо  заколоченный  мир,  полный  чудес  и
преступлении. Пять извозчичьих пролеток стояли  вдоль  бульвара
рядом  с  огромным  барабаном  уличной  уборной,-- пять сонных,
теплых, седых миров в кучерских ливреях, и пять других миров на
больных копытах, спящих и видящих во сне  только  овес,  что  с
тихим треском льется из мешка.
     Бывают  такие  мгновения, когда все становится чудовищным,
бездонно-глубоким,  когда  кажется  так  страшно  жить  и   еще
страшнее  умереть. И вдруг, пока мчишься так по ночному городу,
сквозь слезы глядя на огни и ловя в  них  дивное  ослепительное
воспоминанье  счастья